"Магистраль жизни"

Вышел из печати новый сборник поэзии Стефании ПАХОЛЬЧУК

Совсем недавно свой День рождения отпраздновала лаборант ЛВДС-1К Стефания ПАХОЛЬЧУК. Безусловно, одним из наиболее приятных подарков для ее стал пятый юбилейный сборник поэзии, посвящен 35-годовщине ДП "ПрикарпатЗападтранс", - "Магистраль жизни". В нем, кроме произведений, которые уже успели полюбиться читателям, свет впервые увидел новые стихи.

Следует отметить, что эксклюзивность и уникальность этого сборника состоит в том, что Стефания Григорьевна впервые представляет здесь свою развернутую автобиографию. Это - очерк жизни человека в коллективе единомышленников, очерк с жизни предприятия, которому отданы самые лучшие годы. Предлагаем вашему вниманию отдельные главы книги.

Ну, разве не красавица?

…Перед глазами - дорогие и близкие пейзажи родной Тернопольщины. Живописные холмы, леса и скалы плавно переходят в широкие, урожайные поля. На том черноземе, местами перемешанном с глиной, родит все, даже теплолюбивые культуры - виноград, перец, баклажаны, арбузы, дыни. Это в самом деле благословенный уголок земли небывалой красоты.

Украшением этого местечка есть речка Збруч с мягкой водицей, с осокой и вербами на берегах. А над речкой - луга с разнотравьем, с хмелем на вербах, с грушами-дичками и неповторимым запахом мяты, чабреца, влаги и речного мула. К речке тянутся огороды. А на горках - дома, которые прислоняются к берегам. На левом береге - скалы, что в детстве казались горами. С них бегут ручьи и водопадами падают со скал вниз. Ну, чем не Швейцария?

В этом сказочном краю, в селе Боришковцы Борщевского района, и родилась я 5 сентября 1948 года в семье сельских тружеников. Росла среди простых людей, которые были доброжелательные, радушные, ходили в церковь, что выстояла все времена, и никогда не была закрыта.

Мать - Павлина Брониславовна Щепковская, простая женщина-крестьянка, которая привыкла работать на земле, чудесно пела и была за натурой добрым человеком. Она научила меня любить землю, работать на ней; премудростям женской работы, вести хозяйство, терпеливо переносить неудачи, достигать цели. В нас не было бабушки, поэтому я с мамой ходила везде - на работу, в церковь, на репетиции, на толоки. От нее я почерпнула для себя очень много из народной сокровищницы: обычаи, обряды, песни, шутки, юмор, доброжелательность, оценку добра и зла и все-все, на что так богата душа украинского народа. Спасибо Вам, мама!..

Мой отец Григорий Иванович Щепковский был для меня образцом в жизни. Дипломированный дьяк (закончил Станиславскую духовную семинарию) и бригадир огородной бригады, а на склоне лет учетчик, кроме украинского, знал польский, немецкий, российский язык. Он чудесно пел, дирижировал церковным и светским хорами.

С малых лет я была помощницей родителям. Я интересовалась всем, что меня окружало, хотела все знать и уметь, училась делать все сама, - что со временем не раз пригодилось мне в жизни. Когда папа заболел, я полностью заменила его в роботе: рубила дрова, носила воду, штукатурила, построила кухню во дворе, кошницу на кукурузу. Топор, молоток - все слушалось меня, а мама, смотря на все это, не раз испытывала удивление…

Всю свою любовь к родному селу позднее я опишу в стихе: "Йду до села":

Когда мне исполнилось тринадцать лет, отца не стало. И, как только закончила школу, пришлось самой зарабатывать на жизнь. Я поехала к родственникам в соседнюю, Ровенскую область, где стала к работе в поселке Смыга Дубенского района на деревообрабатывающем комбинате им.Кирова. Мне шел тогда семнадцатый год. На первых порах поставили к самой тяжелой работе, которая требовала мгновенной реакции и затрат энергии: складывать на прицеп дрова, которые каждый раз падали - на руки, на ноги... Вся в синяках, но веселая и жизнерадостная, с песней на устах. Ибо, когда станки останавливались на какое-то время, я пела женщинам различные песни - народные и современные, или какие заказывали. За это меня сразу полюбили в цеху. Со временем стала станочницей, вырезала детали, изготавливала мебель, паркет. С небольшой заработной платой я ежемесячно высылала деньги для мамы в село.

* * *

…В 1964 году вступила в заводской хор (со временем он стал народной капеллой), которым руководил Анатолий Войцеховский. И хотя пела в эстрадном ансамбле, но больше всего любила народные песни. Притихший, темный зал слушателей, а я на сцене: невысокая ростом, с выразительными глазами, не красавица, но этим никогда не проникалась (все не могут быть красивыми). Верила, что кто-то заглянет в мою душу и рассмотрит в ней ту красоту, что не бросается в глаза. Все называли меня "гуцулочкой", "смеричкой", "черемухой", "Маричкой". Возможно, это называли песни, которые я исполняла, - но я на эти имена откликалась. Это была счастливая пора моей юности.

Как сейчас помню 8 марта 1966 года. Я на сцене, пою "Черемуху" и боковым зрением вижу, как резко отворяются входная дверь клуба. Тишину тревожит лохматый, чернявый мальчишка, какой-то расстегнут и самоуверен. Он громко поздоровался, а его силой садят в кресло, дескать: "Тихо будь, Стефа поет". Я даже подумать тогда не могла, что тот расстегнутый мальчишка станет моей судьбой на всю жизнь.

Это был Леонтий Пахольчук - первый парень на селе, заводила и драчун, который вырос сиротой (отец трагически погиб, когда Леонтию было всего четыре года). Кое-как закончив неполную среднюю школу, с тетрадью за голенищем, он поступил на учебу в училище механизации (очень уж любил технику), которое в поселке Красне Львовской области, и закончил его - с красным дипломом!

Мы познакомились с ним на танцах. Но, услышав о "репутации" Леонтия, я долго его обходила стороной. Жили мы в Смиге на одной улице - Шевченко. После танцев группа молодежи шла домой. Мне было ближе всех, и я, попрощавшись, первой шла на квартиру. Пахольчук всячески старался обратить на себя мое внимание, заговорить. И, чего греха таить, нравился мне таким, каким был: веселым, отважным, красивым. Оглянуться не успела, когда начали останавливаться возле калитки, разговаривали. Потом Леонтий предложил пройтись по улице, со временем "маршруты" стали длиннее. А однажды он перескочил через забор какого-то дома и вернулся с целой охапкой цветов. "Что ты делаешь? - говорю ему. - Люди будут ругать". На что он громко рассмеялся и сказал: "Это мой дом, я здесь живу".

Шло время. Однажды Леонтий пригласил на концерт свою мать Анну Ивановну и сестру Тамару. В клубе подвел меня к ним и представил как свою невесту. Они пригласили меня к себе на Святой вечер. В тот вечер он сделал мне предложение. "Стефа, ты бы смогла выйти замуж за такого, как я?" Подумав минутку, я ответила: "Смогла бы, чему нет? " А он и говорит: "Если бы ты знала, каким я был, ты бы со мной даже и говорить не хотела б. Но если бы ты знала, каким я буду… Выходи за меня замуж!" И в январе 1967 года я вышла замуж за Леонтия Петровича Пахольчука.

Что там, за изгородью?

Мы, молодожены, не полагали и не думали тогда, что наша судьба так изменится, и мы всю свою жизнь свяжем с новым видом транспорта, что в тот час только начинал зарождаться.

В 1967 году в смижском лесу началось строительство перекачивающей станции нефтепродуктопроводов. Строительные роботы проводили на вырубленном участке леса, загражденном колючей проволокой. Никто с односельчан наверняка не знал, что там будет, - строение относилось к секретным и имело кодовое название 5-С. Мне же пришлось "познакомиться" с ним в достаточно странный способ. Мы собирали в лесу грибы и с любопытства приблизились к изгороди. На территории суетились строители в резиновых сапогах, в спецодежде. Мое внимание предрасположила молодой руководитель в больших рыбацких сапогах. С бородой, как в ученого, он показался мне таинственным, как и строительство. Как выяснилось позже, это был Ростислав Станиславович Чернобай.

Скоро станцию построили. Нужны были люди для ее обслуживания. На первых порах туда устроился Леонтий Пахольчук - слесарем в аварийно-обновительный пункт. Потом работал в механичной службе, научился техники центрирования насосов. К тому времени это было достаточно непросто, делалось, можно сказать, вручную. В самый раз тогда Леонтий Пахольчук познакомился с молодым инженером Ильдусом Ишмухаметовым. Спустя много лет им снова пришлось встретиться. Ильдус Тухватович тогда, припомнив моего мужа, обнял его, как родного брата. Руководитель компании с Москвы и тогда уже начальник перекачивающей станции, бывший слесарь, - их объединил трубопровод.

А тем временам работа на трубопроводе длилась. Мой муж постоянно хвалил мне свою новую работу, рассказывал о перспективах развития трубопроводного транспорта, об его преимуществах, о том, как хорошо все на станции продумано. И в 1969 году я пришла к тогдашнему начальнику Мирославу Петровичу Припаснику проситься на работу. Меня приняли на должность кочегара с условием, что я буду брать активное участие в художественной самодеятельности (это условие я исправно выполняю и по сей день).